ПРОГУЛКИ ПО ВЫСТАВКЕ: "ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОРТРЕТА" . Автор: Орлова И.А.

Объявление

Научные исследования и
разработки сотрудников музея

ПРОГУЛКИ ПО ВЫСТАВКЕ: "ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОРТРЕТА" . Автор: Орлова И.А.

Любите живопись поэты!
Ведь ей единственной дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.
   Стихи Н.Заболоцкого вспоминаются при взгляде на этот небольшой портрет, когда мы совершаем путешествие по выставке из фондов Государственного Эрмитажа «Царь-реформатор и «царь-девица» в музее-заповеднике «Александровская слобода».
   Маленькая девочка, но одетая по «взрослой» моде начала 18 века, со сложной прической, сумрачно и недоверчиво смотрит на посетителей. «Портрет цесаревны Елизаветы Петровны в детстве. Художник И.Никитин» - сообщает этикетка. Как? Неужели перед нами любимая дочь Петра I, о детстве которой все историки пишут как о счастливом и безоблачном? В воспоминаниях современников она осталась веселой хохотушкой, изящно и бойко танцующей, обученной галантным манерам, умеющей нравиться людям. Имеем ли мы дело с «души изменчивой приметами», «перенесенными на полотно»?
   Елизавета Петровна родилась 18 декабря 1709 года, отец называл ее ровесницей знаменитой Полтавской победы. Ее воспитателям было указано: обратить особое внимание на обучение французскому языку, изящным манерам, придворному этикету. Буквально с рождения Петр готовил своей любимой дочери блестящее будущее: несколько лет шли переговоры о заключении брака с французским королем Людовиком V.
   На портрете Елизавете примерно 3-4 года. Возможно, бойкой и шаловливой девочке было трудно усидеть на одном месте, позируя художнику: для нее в этом не было ничего веселого. Получается, что в дальнейшем из «гадкого утенка» родился прекрасный лебедь?
   Да и человек, писавший портрет, был личностью довольно примечательной. Якоб Штелин в своих «Любопытных и достопамятных сказаниях об императоре Петре Великом» приводит трогательную историю знакомства Петра Алексеевича и сына подъячего (по другим сведениям – священника) Никитина, посещая которого царь застал мальчика за срисовыванием европейской гравюры и уверовав в его способности, отправил учиться в типографскую школу при Оружейной палате в Москве, а потом во Флоренцию. Первые портреты царственных особ были написаны Иваном Никитиным еще до его отъезда за рубеж. Он писал племянниц Петра I царевен Екатерину и Прасковью, его сестру Наталью Алексеевну, дочерей Анну и Елизавету.
В Италии в качестве пенсионера Петра I Иван Никитин и его брат Роман находились с 1716 по 1719 год. Там в 1717 году Иван написал портреты русского царя и его супруги во время их заграничного путешествия. Оба произведения принадлежат ныне музею Уффици (Флоренция). По возвращении в Россию Никитин написал портреты почти всех членов царской семьи, в том числе и подраставших сестер. А они очень рано начали появляться во время различных придворных церемоний.
    В 1717 году, когда царь возвращался из своего второго заграничного путешествия, дочери Анна и Елизавета впервые предстали на публике. Одетые в испанские костюмы, они встречали отца и даже говорили приветственные речи. С этого времени, как подданные Петра, так и иностранные послы стали обращать внимание на красоту Елизаветы.
Начавшееся в 1718 году дело царевича Алексея Петровича, когда русское общество оцепенело в ожидании расправ и казней, никак не затронуло цесаревен: все значение этих событий они осознали после. А пока, как и все в России, девочки принесли присягу своему брату – малютке Петру Петровичу, назначенному новым наследником престола.
Но как раз с этого же времени в Петербурге стали проводиться танцевальные вечера – ассамблеи. Вся знать должна была являться на них к трем часам дня, в богатейших нарядах. К пяти часам приезжал государь с супругой и дочерьми. Наряды царевен отличались необыкновенным великолепием, шились из лучших материй, прически и платья украшались большим количеством бриллиантов. Одиннадцатилетняя Елизавета не любила церемониальные танцы, которыми начинались балы, но остальные «давали полную возможность цесаревне пленять грациозностью своей всех присутствующих».
     С десятилетнего возраста дочери Петра принимали участие во всех придворных увеселениях: карнавалах и маскарадах, пирах по случаю спусков на воду кораблей, катаниях на лодках по Неве летом, снежных забавах зимой. Дипломаты и отец продолжали подыскивать им будущих мужей в семьях европейских монархов. Переговоры сопровождались присылками портретов. Елизавету во всем блеске ее юности и красоты писали как зарубежные, так и отечественные художники. Вновь получил заказ Иван Никитин (портрет хранится ныне в Русском музее).
Первый раз жизненная ситуация для цесаревен осложнилась в январе 1725 года, когда после смерти Петра Великого только решительные действия А.Д. Меньшикова, опиравшегося на гвардейские полки под командованием И.И. Бутурлина, позволили их матери Екатерине I стать императрицей. Именно тогда в верхушке русского общества пошла волна разговоров о «незаконнорожденности» Анны и Елизаветы: ведь брак их родителей был официально заключен только в 1712 году.
За время недолгого правления и Екатерины I, и Петра II у Елизаветы Петровны не появилось достаточного количества сторонников, которые могли бы обеспечить ее приход к власти. При Анне Иоанновне постоянно «всплывали» проекты то выдать ее замуж за какого-нибудь «захудалого» правителя подальше от границ России, то вдруг спохватывались: нельзя выпускать за пределы страны – ведь могут найтись силы, которые используют ее в борьбе за престол. Анне Иоанновне, а затем и Анне Леопольдовне постоянно советовали: чтобы обезопасить себя от переворота в пользу дочери Петра, постричь ее в монахини. Елизавета Петровна старалась, в случае прямо угрожавшей ей опасности, держаться подальше от официального двора, уезжая в свои вотчины, в том числе и в Александрову слободу.
     Но и сама Анна Иоанновна, получив власть из рук Верховного Тайного Совета в 1730 году, не чувствовала на первых порах, что ее положение прочно. Хотя она и разорвала навязанные ей «кондиции», ограничивавшие власть, и объявила себя самодержицей, но засилье «немецкой партии» при русском дворе вызывало растущее с каждым днем недовольство.
Уже в 1731 году возникает так называемое «Дело Родышевского», участников которого формально обвиняют в богословских расхождениях с официальной церковной доктриной. В центре споров оказалась книга монаха-доминиканца Буддея. Как пишет Н.М.Молева «Настоящим динамитом, заложенным с сочинении испанского монаха, были рассуждения о законности занятия престола теми или иными монархами. Сама идея абсолютности монаршей власти оказывалась поколебленной, допускалась возможность замены, выбора, которые, само собой разумеется, совершались не просто божьим произволением, но усилиями многих и многих людей».
     Книга вскоре была запрещена, но ее переводы во многочисленных списках-«тетрадках» имели хождение в Москве и Санкт-Петербурге. А Анна Иоанновна и ее ближайшее окружение были весьма заинтересованы, чтобы в русском обществе как можно скорее забыли о тех обстоятельствах, при которых племянница Петра Великого пришла к власти. Разговоры о книге монаха были весьма опасны: в них все чаще вспоминали о Елизавете Петровне и ее правах на престол.
    Смерть первого русского императора изменила положение не только его семьи, но и многих «птенцов гнезда Петрова», получивших «путевку в жизнь» благодаря его стараниям. Петр Великий так гордился успехами в искусстве первого «своего, русского» портретиста Ивана Никитина! А после 1725 года заказы ему идут на убыль, в моду входят снова иноземные мастера.
Но окончательно судьбу художника решили зависть и алчность: брат его жены с целью завладеть домом и двором Никитина написал на него донос о наличии у его шурина одной из тех опасных «тетрадок». Найденная при обыске, она стала причиной пятилетнего пребывания художника в застенках Тайной Канцелярии. Иван Никитин и его два брата держались мужественно, не назвав тех, с кем читали и обсуждали ее текст. Но, по мнению Анны Иоанновны, особую опасность представляли некие письма из-за границы, адресованные братьям, содержавшие «намеки» на те же темы. В них были усмотрены попытки помешать зарубежному признанию новой русской императрицы.
      В ноябре 1737 года указом Анны Иоанновны трое братьев Никитиных были отправлены в ссылку в Сибирь. Иван оказался в городе Тобольске, где на короткое время получил возможность снова взяться за кисть: ему поручили роспись местной церкви и написание для нее икон.
     Неожиданно 28 апреля 1740 года императрица отдала распоряжение вернуть братьев из ссылки. Она серьезно заболела и надеялась по христианскому обычаю прощением наиболее злых своих врагов «вернуть милость божию, а вместе с тем и здоровье». Однако Тайная Канцелярия не спешила с исполнением нового указа. После смерти 17 октября 1740 года Анны Иоанновны, правительница Анна Леопольдовна дважды подтверждала распоряжение своей тетушки: безрезультатно.
   Одним из первых устных распоряжений пришедшей к власти Елизаветы Петровны было требование немедленно вернуть Никитиных из ссылки. А через месяц был подписан соответствующий указ, который и был принят к исполнению. Но братья вернулись в Москву уже без Ивана: он умер в пути.
     Вот так неожиданно переплелись судьбы любимой дочери Петра Великого и первого русского художника-портретиста. В ноябре 1741 года Елизавета Петровна «поставила на карту» свою жизнь и будущее и пришла к власти, чтобы продолжить дело отца. Иван Никитин во имя сохранения завоеваний отечественного искусства петровского времени, рискнул своим будущим в искусстве и помог отстоять его грядущий день.

Научный сотрудник музея-заповедника
«Александровская слобода»
Орлова И.А.
Назад
scroll